3,14

Смерть как и время, улыбается каждому и любезно приглашает в свои объятия. Это холодные объятия... Холодные и нежные... Безысходность охватывает при одной мысли, что конец близок... Наркоз пугал меня тем, что он похож на смерть и своей близостью и похожестью на приглашение к последнему шагу перед крепкими леденящими душу и тело объятиями...
Странный с улыбающимися маленькими седыми усами человек проколол вену и эхом разносящиеся голоса женщин в белых халатах увлекли меня в белоснежное ледяное пространство и сузило мое представление о мире до размера клетки... Накрахмаленная клетка не утратила способности мыслить и слышать голоса... Слышать но не понимать... Эхом голоса раздавались, разливались в белоснежном пространстве и как в цифровой матрице падали вниз, обрушая слой за слоем белоснежное пространство стен и набирая вес приростанием новых и новых крахмальных клеток, с хрустом притираясь друг к другу, играясь в перегонки и пытаясь переменить картинку, оставались просто белой рассыпчатой крахмальной мукой...
- Зайдем на вершину?
- Там что Рай?
- Нет. Там просто твое дальше. Открывай глаза. Молодец. Вставай.
- А это что - врата в Эдем?
Врата посыпались красными кирпичиками вниз. Они осыпались беззвучно и застыли перед самым кафельным полом, ровно там где был край моего красного халата в смешной белый горошек.
- Все приходи в себя...
Я вернулась в мир как кочевник, без боли и счастья, вот она горькая данность, время беспристрастно, придется признать горькую данность...